За мягкое место, очевидно же!

Зачем?

Прибитая игрушка - это не просто объект, а символ подавленной травмы, застывший в моменте, который психика отказывается интегрировать. Мы видим здесь классический пример отрицания либидо: детское "Я" с его иррациональными страхами, розовыми грезами и хрупкой логикой восприятия мира объявляется враждебной зоной. Деревья, в фольклорной мифологии - мост между земным и божественным; здесь ствол превращается в матрицу для насильственной хирургии души. Мы хотим, чтобы из этой гнили, из этой "прибитой к жизни" детской тоски, вырос новый организм. Своеобразный каннибализм памяти: чтобы стать новым, мы должны съесть своё прошлое.

Гвоздь, пронзающий игрушку - это фаллический символ отцовского закона, вбивающий запрет на игру, на мечту и на слезы. Игрушка, лишенная возможности двигаться, становится тотемом мертвого времени. Она зафиксирована в вечном "сейчас" детства, в то время как сознание наблюдателя уже мчится к будущему, оставляя за спиной эту трупную память. Абсурдность ситуации усугубляется тем, что мы пытаемся переродиться в биоробота - существо, которое не помнит боли, не знает стыда и не испытывает ностальгии. Это попытка стерилизовать сознание от "мягких" тканей человеческой души.

В конечном итоге, этот перформанс кричит: "Я убил ребенка, чтобы стать машиной, и теперь должен забыть, как это было, даже если память - просто поврежденный жесткий диск, записывающий на пустом месте звук гвоздя, вбиваемого в вечность".

Да это просто такое украшение двора, без метафор и подтекстов, оверфинкер ты мой любезный.